Международные санкции, «зависшие» в разных странах платежи и товары, безосновательный отказ иностранных контрагентов от исполнения обязательств – лишь часть той реальности, в которой оказался российский бизнес.

Если у Вас уже возник или может возникнуть международный спор, мы готовы рассмотреть способы и перспективы защиты Ваших интересов.

Мы специализируемся на защите интересов клиентов в международном коммерческом арбитраже, представляем клиентов в международных арбитражных спорах во всех арбитражных центрах мира, а также способствуем внесудебному урегулированию споров.

Свой запрос Вы можете направить через форму обратной связи, либо обратившись к Александру Доле в Telegram.

Администрация Президента Трампа прекращает деятельность структуры, именовавшейся «Task Force KleptoCapture» и фокусировавшейся на приведении в исполнение американских санкций против «близких к Кремлю олигархов».

Высвобождающиеся ресурсы будут направлены на борьбу с распространением наркотиков и нелегальной эмиграцией в США.

Смена приоритетов новой администрацией США может свидетельствовать о её действительном стремлении нормализовать отношения между Россией и США.

(Источник: https://www.reuters.com/world/us/trump-administration-disbands-task-force-targeting-russian-oligarchs-2025-02-06/)

Рассматриваемый Указ (далее – «Указ») действует с 2022 года и вводит обязанность некоторых лиц, прежде чем совершать действия, перечисленные в Указе, получить разрешение Правительственной комиссии по контролю за иностранными инвестициями (далее – «Комиссия»).

Разрешение Комиссии перед совершением сделки должно быть получено в следующих случаях:

i.если сделку совершает российский резидент и нерезидент, зарегистрированный или проживающий в недружественной стране

ii.если сделку совершают юридические и/или физические лица, зарегистрированные или проживающие в недружественной стране

iii.если сделку совершают юридические и/или физические лица, одно из которых зарегистрировано или проживает в дружественной стране, а другое в недружественной

Указ также устанавливает, что указанные лица должны получать разрешение Комиссии в случаях «… осуществления (исполнения) сделок (операций), влекущих за собой прямо и (или) косвенно установление, изменение или прекращение прав владения, пользования и (или) распоряжения долями в уставных капиталах ООО либо иных прав, позволяющих определять условия управления такими ООО и (или) условия осуществления ими предпринимательской деятельности».

Полагаю, вопросов с применением Указа не возникает, если речь идёт о лицах, указанных в п. «i», т.е. сделку совершают резидент и нерезидент из недружественной страны, и предметом сделки является доля в ООО. Разрешение необходимо получить до сделки.

Но если речь идёт о совершении сделок недружественными нерезидентами или дружественным и недружественным нерезидентами, и сделки прямо не касаются права собственности на доли в уставных капиталах ООО, но касаются их косвенно, или косвенно позволяют определять условия управления ООО и/или осуществления ими предпринимательской деятельности, то в применении Указа возникают вопросы.

Рассмотрим следующий пример:

1. доля, составляющая 100% уставного капитала ООО (далее – «Доля»), принадлежит кипрскому недружественному нерезиденту (далее – «Кипрский Холдинг»);
2. Единственным акционером Кипрского Холдинга является лицо, зарегистрированное в недружественной юрисдикции, например на BVI (далее – «Акционер BVI»);
3. Акционер BVI заключает договор купли-продажи 100% акций Кипрского Холдинга, владеющего Долей, например, с лицом из другой недружественной юрисдикции, например из Белиза (далее – «Покупатель из Белиза»).

Вариантом может быть заключение договора купли-продажи акций Кипрского Холдинга с лицом из дружественной юрисдикции, например из ОАЭ.

Продажа акций Кипрского Холдинга Акционером BVI Покупателю из Белиза или из ОАЭ, полагаю, влечёт «за собой *** косвенно установление, изменение или прекращение прав владения, пользования и (или) распоряжения долями в уставных капиталах ООО» либо иных прав, позволяющих определять условия управления такими ООО и (или) условия осуществления ими предпринимательской деятельности».

Представляется, такой вывод очевиден, поскольку если сделка состоится, то сменится единственный акционер Кипрского Холдинга. Акционер BVI, являющийся продавцом, утратит возможность влияния на ООО, а покупатель из Белиза или ОАЭ такую возможность приобретёт.

В такой ситуации получается, что критерии, установленные Указом для получения предварительного разрешения Комиссии на совершение указанной сделки, присутствуют.

Если рассмотреть не куплю-продажу акций Кипрского Холдинга, а редомициляцию Кипрского Холдинга и/или Акционера BVI в дружественную юрисдикцию, то получится, что Разрешение также следует получать, поскольку косвенно корпоративные права меняются просто в силу того, что в процессе редомициляции Кипрский Холдинг и Акционер BVI сменят страну инкорпорации, и, следовательно, корпоративные права будут иными уже постольку, поскольку корпоративное право Кипра и BVI отличается от корпоративного права ОАЭ.

Но может ли Указ, являющийся российским нормативным актом, устанавливать права и обязанности для лиц, зарегистрированных вне России (Белиз, BVI и ОАЭ) и заключающих договор купли-продажи, подчинённый не материальному праву России, вне России в отношении акций иностранной компании, зарегистрированной также вне России?

Оставим рассмотрение данного вопроса для возможного личного обсуждения Вашей конкретной ситуации, и рассмотрим последствия неполучения разрешения Комиссии.

Так, договор купли-продажи 100% акций Кипрского Холдинга Продавцом BVI покупателю из Белиза или ОАЭ будет совершаться полностью за пределами российской юрисдикции.

Режим права собственности на акции Кипрского Холдинга устанавливается законодательством Кипра, российское право не регулирует эти вопросы. Правоспособность и дееспособность Продавца и покупателя также определяются их национальным законом, то есть законодательством Белиза, BVI и ОАЭ.

Между Россией, Кипром, BVI, Белизом и ОАЭ нет межправительственных соглашений, требующих от участников рассматриваемой сделки принимать во внимание требования российского законодательства.

Следовательно, смене акционера Кипрского Холдинга в результате продажи Акционером BVI акций Кипрского Холдинга покупателю из Белиза или ОАЭ, в силу Указа должно предшествовать получение разрешения Комиссии на такую продажу. Однако сделка, совершённая без Разрешения, будет de facto действительной и будет порождать правовые последствия для продавца, покупателя и Кипрского Холдинга даже в случае, если никто из участников этой сделки за Разрешением не обратится.

Получается, что не все положения Указа имеют юридические последствия.

Очевидных санкций, которые могли бы быть применены к участникам описанной сделки, также нет. И даже если бы они были на уровне России, вероятность их применения в иных государствах, полагаю, отсутствует.

Значит ли это, что Разрешение в рассмотренной и подобных ситуациях получать не следует? На мой взгляд нет, поскольку риски всё же существуют, но обсуждать их, полагаю, целесообразно лично и в процессе обсуждения конкретных практических ситуаций. Теоретические рассуждения без конкретных фактов могут привести к ошибкам, имеющим очень дорогие последствия.

Я и мои коллеги будем рады обсудить с Вами сложившуюся ситуацию и выработать решения, направленные за защиту Ваших интересов.

Настоящая статья посвящена следующим вопросам:

· Ограничениям, вызванным санкциями, которые затруднили доступ российского бизнеса к юридическим услугам иностранных специалистов

· Целесообразности выбора российского права в качестве применимого права международных контрактов

· Возможным механизмам снижения правовых рисков в случае, если российская сторона не может настаивать на применении российского права в международном контракте

---

Вопрос о том, почему международные контракты, заключаемые с участием российского бизнеса, почти никогда не регулируются российским правом, заинтересовал меня много лет назад. В 2021 году я опубликовал статью, в которой постарался обосновать, что российское право ничем не уступает английскому или иным иностранным правопорядкам при регулировании внешнеторговых сделок.

Ссылка на статью: https://dolya.pro/article-russian-law-english-law

На Петербургском юридическом форуме (21–23 мая 2025 года), в рамках экспертной дискуссии, организованной нашей Коллегией адвокатов «Диктатура Закона», я представил актуализированные соображения на ту же тему — уже в контексте санкционных ограничений, введённых после начала СВО.

Поскольку выступление вызвало широкий интерес как у слушателей, так и у других участников, ниже я более детально излагаю высказанные мной идеи.


Проблема: ограничение доступа к юридической помощи в условиях санкций

Внешнеэкономическая деятельность российского бизнеса опирается на международные контракты, заключаемые российскими компаниями с иностранными контрагентами, совокупный объём которых составляет сотни миллиардов долларов ежегодно. Это требует высокой надёжности контрактных механизмов и безусловного исполнения обязательств.

Личный опыт и практика коллег показывают: до 2022 года российское право в международных контрактах выбиралось крайне редко. Наиболее частый ответ, полученный мной от коллег на вопрос о применении российского права — «никогда», и лишь один раз — «около 20% случаев».

Английское право являлось наиболее популярным выбором, реже — право других юрисдикций (Германии, Италии, Швейцарии и др.). Последовательность действий российской стороны и её иностранного контрагента при заключении контракта выглядела следующим образом:

1. Стороны согласовывали коммерческие условия;

2. Иностранная сторона обращалась к юристам своей юрисдикции для подготовки текста контракта;

3. Российская сторона, как правило, тоже консультировалась у юристов той же юрисдикции, напрямую или через офисы в России.

Таким образом, юридическая экспертиза оказывалась сосредоточенной за пределами России, в юрисдикции права, регулирующего контракт. Это имело свои плюсы — иностранные юристы в большинстве случаев действовали профессионально и добросовестно. Единственным периодический возникавшим вопросом была высокая стоимость их услуг — ставка в $2,000 в час не была чем-то сильно выходящим из ряда вон.

Однако с начала СВО всё изменилось: власти ряда государств, включая Великобританию, ограничили возможность своих юристов оказывать юридическую помощь российским клиентам. Многие юридические фирмы, даже без прямых запретов, прекратили работу с российскими партнёрами.

В результате российский бизнес оказался в положении, когда он не только не может полноценно защищать свои интересы в рамках иностранного права, но и не способен надлежащим образом исполнять обязательства по контрактам, подчинённым этому праву. Это касается не только английского, но и ряда других правопорядков.

Сложившаяся ситуация требует как оперативных решений (в каждом конкретном случае), так и анализа на будущее. Ниже — возможные направления таких решений.


Российское право как применимое право международного контракта

Применение иностранного права выносит юридическую экспертизу за пределы контроля российской стороны. Российские юристы в силу объективных причин не обладают равной компетенцией в английском, немецком или швейцарском праве по сравнению с местными специалистами.

Как следствие, отказ в доступе к иностранным юристам означает утрату российской стороной возможности компетентно реализовывать и защищать свои права и обязанности по контракту.

Для минимизации этого риска предлагается рассмотреть следующие варианты:

1. Вариант № 1: выбор российского права в качестве применимого

Это лучший вариант, если переговорная позиция позволяет его добиться. В этом случае центр юридической экспертизы остаётся в России.

2. Вариант № 2: закрепление в контракте оговорки о смене применимого права

Например, если российская сторона утратит доступ к юридической помощи по праву выбранной юрисдикции, она сможет изменить право контракта на право Российской Федерации.

3. Вариант № 3: внесение в российское законодательство нормы, позволяющей российской стороне в одностороннем порядке изменить применимое право

Такая мера может сыграть роль «юридического ядерного сдерживания» и предотвратить попытки политического давления через правовые механизмы.

---

Пример оговорки о смене применимого права (вариант № 2):

Ø «Если после заключения настоящего Контракта российская Сторона по независящим от неё причинам утратит возможность получать юридическую помощь по праву юрисдикции, регулирующему настоящий Контракт, в том же объёме, что и на момент его подписания, такая Сторона имеет право уведомить другую Сторону о замене применимого права на материальное право Российской Федерации. С момента получения уведомления применимое право считается изменённым.»

---

Предложение по дополнению законодательства (вариант № 3):

Ø «Если сторона международного контракта, подчинённого праву иного государства, зарегистрированная или проживающая в Российской Федерации, по независящим от неё причинам утрачивает возможность получать юридическую помощь по праву, регулирующему международный контракт, стороной которого она является, в объёме, существовавшем на дату его заключения, она вправе в одностороннем порядке изменить применимое право на право Российской Федерации путём письменного уведомления другой Стороны. »

Следует также предусмотреть, что по соглашению сторон международного контракта применение приведённой выше нормы может быть исключено.

---

Заключение

Современные реалии требуют от российского бизнеса не только гибкости, но и стратегического подхода к выбору применимого права.

Выбор российского права — не просто правовая позиция, но и элемент экономического и политического суверенитета. Если же применение иностранного права в международном коммерческом контракте неизбежно, необходимо заранее предусмотреть защитные механизмы на случай недружественных действий властей государства, право которого регулирует контракт.

Российское законодательство также должно адаптироваться, обеспечивая правовую защиту национального бизнеса и национальных интересов России на международной арене.